Геология и Геофизика Юга России

2221-3198

Федеральное государственное бюджетное учреждение науки Федеральный научный центр "Владикавказский научный центр Российской академии наук"

1265

10.46698/VNC.2025.37.79.001

Геоинформатика

Техногенное разрушение речных систем Восточного Приазовья (на примере рек Понура и Кирпили)

Погорелов

А.В.

pogorelov_av@bk.ruЛагута

А.А.

Кубанский государственный университет, Россия, 350040, г. Краснодар, ул. Ставропольская, 149Кубанский государственный университет, Россия, 350040, г. Краснодар, ул. Ставропольская, 149; АГМ Системы, Россия, 350063, г. Краснодар, ул. Фрунзе, 22/1

30092025

3226238

2025

Геология и геофизика Юга России

Актуальность работы. Гидрологическая и геоморфологическая значимость средних и малых рек недооценивается исследователями, хотя именно эти водные экосистемы имеют высокую уязвимость и подвержены необратимой техногенной трансформации. Одним из ключевых факторов трансформации средних и малых степных рек на Юге России является зарегулированность стока, вызванная массовым сооружением плотин. До сих пор геоморфологическим признакам деградации степных рек уделялось недостаточное внимание. Цель исследования – оценить последствия возведение водоподпорных сооружений на характерных реках Восточного Приазовья (реки Кирпили и Понура) в аспекте разрушения и потери целостности речных систем. Источники данных – материалы воздушного лазерного сканирования, проведенного в июле–августе 2019 г. вдоль русел рек. Площадь съемки – 1333 км2, плотность точек лазерных отражений – 15–20 точек/м2. Методы. Построению детальной цифровой модели рельефа (ЦМР) с пространственным разрешением 1 м предшествовала классификация точек лазерных отражений. Для анализа фрагментации речных русел применялся продольный профиль и данные векторизации русловых водоемов. Морфология поверхности с выделением элементов речных долин анализировалась инструментами геоморфометрии. Результаты. Продольные профили имеют форму ступеней между водоподпорными сооружениями. Так, в русле Кирпили на участке протяженностью 217 км расположено 82 перегораживающих сооружения; сухие участки русел (всего 11) занимают 2,9 км. Суммарная площадь водоемов, образованных подпором от перегораживающих сооружений в русле Кирпили, составляет 3862 га при средней площади пруда 55 га. Обнаружено 13 участков с площадью прудов 1352 га, где подпор равен 0 м. Выводы. Расчленение единого русла на фрагменты, разделенные плотинами, приводит к радикальной перестройке комплекса геоморфологических процессов в речной системе со снижением морфодинамической активности руслового потока. Речные системы преобразованы в цепь пойменных водоемов, что указывает на переход ко вторичной структурно-функциональной организации.

river systemsEastern Azov regiondamming water-retaining structuresairborne laser scanningdigital elevation modelman-made destructionsecondary structure

речные системыВосточное Приазовьеперегораживающие водоподпорные сооружениявоздушное лазерное сканированиецифровая модель рельефатехногенное разрушениевторичная структура

Введение Техногенная активность в речных бассейнах имеет различные формы, проявляющиеся в разнообразных и разномасштабных воздействиях на экосистемы рек. Реки в степной зоне Юга России, повсеместно представленной агроландшафтами, вовлечены в целый ряд геоморфологических, экологических процессов, в совокупности приводящих к нарушению их структурной организации. Среди основных экологических угроз для пресноводных экосистем выделяют нарушение водного режима, чрезмерную эксплуатацию, эвтрофирование, загрязнение вод, засорение, инвазии чужеродных видов [Суздалева, Горюнова, 2014; Dudgeon et al., 2006]. Ключевыми факторами трансформации пресноводных экосистем выступают строительство гидротехнических сооружений, изменение режима рек и снижение уровня весенних половодий, спрямление русел, обвалование пойм, сельское хозяйство, рекреация, вселение чужеродных видов [Башинский и др., 2024]. Применительно к степных рекам на территории Краснодарского края, согласно [Федорова и др., 2010; Погорелов и др., 2023, 2024], к факторам трансформации следует добавить фрагментацию речных русел вследствие строительства перегораживающих сооружений, изменения жидкого и твердого стока, хозяйственное освоение пойменных и прилегающих к поймам территорий. Многие реки на Юге России утратили способность к самоочищению [Дрововозова, Паненко, 2019; Косолапов и др., 2017; Никаноров и др., 2012]. Реки Восточного Приазовья относятся к классу средних и малых рек, гидрологическая и экологическая значимость которых зачастую недооценивается исследователями. Так, высокая интенсивность многих процессов в небольших водных экосистемах позволяет им играть неожиданно огромную роль в глобальных биогеохимических циклах [Downing, 2010]. И именно малые реки вследствие высокой уязвимости подвергаются необратимой трансформации, вплоть до исчезновения [Векшина и др., 2022]. Трансформация рек Восточного Приазовья имеет вековую историю – с начала освоения степных земель, но интенсивность трансформации (деградации) сопряжена с характером хозяйственной деятельности. Начальный период трансформации рек (XIX век – первая половина XX века) характеризовался экстенсивной распашкой водосборов и урбанизацией. Для последующего периода (вторая половина XX века) характерны массовые сооружения постоянных водоподпорных гидротехнических сооружений – ГТС (плотин, дамб) и увеличение зарегулированности поверхностного стока. Согласно [Суздалева, Горюнова, 2015] при наличии в структурно-функциональной организации водной экосистемы техногенных элементов она уже представляет собой природно-техногенную систему. Во второй половине XX века был запущен механизм техногенной деградации речной сети – снижения ее водохозяйственного потенциала и качеств рек, представляющих ценность для человека. Процесс деградации сопровождался заилением речных русел, усиленным поступлением загрязняющих веществ, сокращением речной сети и отмиранием водотоков в верховьях рек [Погорелов и др., 2023, 2024; Суслов, 2015]. Нынешний период (первая четверть XXI в.) отражает, по нашему мнению, повсеместное преобразование речных систем в ходе их расчленения, фрагментации с переходом к структурно-функциональной организации, которую следует назвать вторичной. При расчленении реки естественное равновесие в вещественном балансе в системе «водосбор – пойма – русло» и «эрозия – транспорт – аккумуляция» оказывается нарушенным, вызывая при этом цепь экологических последствий, включая радикальную перестройку геоморфологических процессов. В настоящей статье впервые по материалам высокоточной ЦМР, построенной авторами, моделирования русел и соответствующих форм рельефа рассмотрены последствия техногенных воздействий на реки степной зоны Юга России, при которых реки как экосистемы утрачивают свою целостность, переходя ко вторичной организации. Анализируемые речные системы Кирпили и Понура отражают процессы трансформации, свойственные в целом рекам Восточного Приазовья. Объект исследований Реки Кирпили и Понура с гидрологической и экологической позиций представляют собой типичные речные системы степной зоны Краснодарского края (рис. 1). Неглубокие речные долины Кирпили и Понуры практически не нарушают плоской формы Кубано-Приазовской низменности, представленной на поверхности толщами лессовидных суглинков и супесей. В отличие от более крупных рек Восточного Приазовья (Ея, Бейсуг), впадающих в лиманы Азовского моря, исследуемые реки при весьма низких средних уклонах не доносят воду до Азовского моря. В нижнем течении Кирпили и Понура перегорожены прирусловыми валами рукавов палеодельты Кубани и, вследствие сформированного валами подпора, образуют лиманы (болота), примыкающие к дельтовым областям. <img class="frame-274" src="Геол_журн__№3_2025_-web-resources/image/194914.png" alt="194914.png" /> Рис. 1. Расположение рек Кирпили и Понуры на территории Краснодарского края. Заливкой показаны участки аэросъемки / Fig. 1. Location of the Kirpili and Ponura rivers in the Krasnodar region. The areas of aerial photography are shown in shaded areas Река Кирпили длиной 202 км имеет площадь бассейна 2650 км2; Понура при длине 97 км имеет площадь бассейна 1460 км2 [Лурье, Панов, 2021; Ресурсы …, 1973]. Действующие площади бассейнов, т.е. на которых происходит формирование речного стока, равны соответственно 577 и 179 км2 [Суслов, 2015], что в 5…8 раз меньше площади бассейнов. Коэффициент стока с действующей площади, отражающий долю стока от атмосферных осадков, составляет 0,48 для Кирпили и 0,31 для Понуры, что показывает незначительное участие осадков в формировании речного стока, особенно в меженный период. Неглубоким (преимущественно 0,2‒1,5 м) рекам свойственны извилистые русла (рис. 1), заросшие влаголюбивой растительностью, и отсутствие поймы. Течение наблюдается в период весеннего половодья, в остальное время практически отсутствует, чему способствуют многочисленные плотины, не имеющие, как правило, регулирующих водопропускных сооружений. Методы исследований В качестве исходных данных использованы материалы воздушного лазерного сканирования и цифровой аэрофотосъемки, проведённых в июле–августе 2019 г. Отметим, что на территории России воздушное лазерное сканирование впервые применено для исследования техногенной трансформации русел в масштабе речных систем. Средняя плотность точек лазерных отражений составила 15‒20 точек/м2. Границы аэрофотосъемки речных долин Понуры и Кирпили в границах Краснодарского края приведены на рисунке 1; сведения о площади и датах проведения работ указаны в таблице 1. Таблица 1 / Table 1 Даты проведения и площади аэросъемки /Dates and areas of aerial photography <table> <colgroup> <col class="Row-Column-275" /> <col class="Row-Column-276" /> <col class="Row-Column-277" /> </colgroup> <tbody> <tr> <td> Участок съемки / Survey area </td> <td> Площадь, км2 / Area, km2 </td> <td> Даты проведения / Dates of the survey </td> </tr> <tr> <td> Долина р. Кирпили / Kirpili River valley </td> <td> 867.9 </td> <td> 22‒23.07.2019, 11.08.2019 </td> </tr> <tr> <td> Долина р. Понуры / Ponura River valley </td> <td> 465.0 </td> <td> 21.07.2019, 11.08.2019 </td> </tr> <tr> <td> Всего / Total </td> <td> 1332.9 </td> <td> - </td> </tr> </tbody> </table> Для построения продольных профилей проведена обработка данных лазерной локации, заключавшаяся, главным образом, в классификации исходного массива точек лазерных отражений (ТЛО). Предварительно осуществлена регуляризация массива ТЛО на блоки с размером ячейки 250 м. Инструментами программы Terrasolid выделены следующие классы физической поверхности: земля, вода, растительность, дорожное покрытие, железная дорога, гидротехнические сооружения. На следующем этапе обработки данных выполнена оценка качества классификации путем построения цифровой модели со светотеневой отмывкой по каждому из блоков регулярной сетки. Светотеневая отмывка является надежным способом выявления ошибок классификации с последующим их «ручным» устранением. Происхождение ошибок в большинстве случаев связано с особенностями вертикального разброса ТЛО при отражении от поверхности растительности, покрывающей значительную часть речных русел и пойм. Построение продольных профилей – классический и весьма информативный прием в гидрологии, применяемый для анализа гидрологических, гидравлических и геоморфологических характеристик рек [Макаревич, Яротов, 2019; Федорова и др., 2010; Knighton, 1998; Schumm, 1977]. Профиль представляет собой изменение отметок дна и водной поверхности вдоль русла. Основой для построения и аппроксимации линий продольных профилей послужила поверхность цифровой модели рельефа (ЦМР), полученная по всем выделенным классам поверхности, исключая растительность. Тип полученной модели –растровое изображение с пространственным разрешением 1 м, достаточным для решения поставленных задач в части дешифрирования гидротехнических сооружений (ГТС) и морфологического анализа русла. Выбор положения линии профиля и векторизация прудов, образованных ГТС, проведены с учетом данных цифровой аэрофотосъемки (ортофотопланы). Ось продольного профиля при затопленном русле проводилась по средней линии пруда. Формы рельефа выделены с применением индекса максимальной разности от средней высоты (MaxDifferenceFromMean) в программном продукте WhiteboxTools [Lindsay et al., 2015]. На основе полученных величин MaxDifferenceFromMean хорошо распознаются морфологические элементы исследуемых речных долин: русла, склоны, пойменные террасы, бровки уступов. Результаты и обсуждение Продольный профиль р. Кирпили построен для русла на всем его протяжении, а именно – от пос. Южный Усть-Лабинского района (исток реки) до с. Пригородное Приморско-Ахтарского района, где речная система теряет свои признаки, переходя в болото (плавни). Длина профиля – 216,7 км, падение – 71 м. Поскольку профиль построен по ЦМР высокого пространственного разрешения, длина его превышает указанную выше длину реки. Сухие на момент съемки участки русел в количестве 11 общей протяженностью 2,9 км приурочены к верховьям реки на участке профиля выше станицы Кирпильской (рис. 2, рис. 3). Оставшуюся долину реки занимает цепочка прудов, отчетливо выраженная в продольном профиле в виде ступеней (рис. 2).При этом число прудов, судя по профилю, равное количеству ступеней (уступов), на исследуемом участке русла составляет 71, количество перегораживающих сооружений – 82. Таким образом, среднее расстояние между перегораживающими сооружениями равно 2,6 км. <img class="frame-278" src="Геол_журн__№3_2025_-web-resources/image/194930.png" alt="194930.png" /> Рис. 2. Фактический и восстановленный продольные профили р. Кирпили. 1 – сухие участки русла / Fig. 2. Actual and reconstructed longitudinal profile of the Kirpili River. 1 – dry sections of the riverbed <img class="frame-279" src="Геол_журн__№3_2025_-web-resources/image/194946.png" alt="194946.png" /> Рис. 3. Сухие участки русел Понуры (а, б) и Кирпили (в, г). Ортофотоплан 23.07.2019 (а). Снимок Maxar Technologies 26.11.2021 (в). Индекс MaxDifferenceFromMean по ЦМР (даты аэросъемки 23.07.2019 (б) и 11.08.2019 (г)) / Fig. 3. Dry sections of the Ponury (a, b) and Kirpili (c, d) riverbeds. Orthophotomap 07/23/2019 (a). Maxar Technologies image 11/26/2021 (c). MaxDifferenceFromMean index based on DEM (aerial photography dates 07/23/2019 (b) and 08/11/2019 (d)) Фактическая геометрия уступообразного профиля (рис. 2) указывает на отсутствие значимого уклона водной поверхности у прудов, заключенных между ГТС; иначе говоря, течение, как проявление речных свойств и, одновременно, показатель линейных водно-эрозионных процессов, не выражено на всем протяжении русла с искусственным ступенчатым профилем. По данным продольного профиля рассчитаны отметки уреза воды у ГТС, величины подпора и площади прудов, которые внесены в созданную базу данных. Фрагмент базы данных представлен в таблице 2. Площади прудов изменяются в пределах 0,15–49,2 га. Общая площадь водоемов, созданных подпором от перегораживающих русло р. Кирпили ГТС, составляет 3861,6 га при средней площади пруда 55,1 га (табл. 3). Средняя величина подпора – 0,92 м, максимальная – 3,89 м, при этом зафиксировано 13 участков, где подпор равен 0 м, с суммарной площадью прудов 1351,6 га (35 % от общей площади прудов) в исследуемом русле Кирпили. Таблица 2 / Table 2 Характеристики водоподпорных гидротехнических сооружений и образованных ими прудов в русле р. Кирпили (фрагмент базы данных) /Characteristics of water-retaining hydraulic structures and ponds formed by themin the bed of the river Kirpili (database fragment) <table> <colgroup> <col class="Row-Column-280" /> <col class="Row-Column-281" /> <col class="Row-Column-106" /> <col class="Row-Column-261" /> <col class="Row-Column-106" /> </colgroup> <thead> <tr> <td> Номер ГТС и пруда / Dam and pond number </td> <td> Абсолютная высота, м / Absolute height, m </td> <td> Дата съемки / Date of measurement </td> <td> Величина подпора, м / Affluent value, m </td> <td> Площадь пруда, га / Pond area, ha </td> </tr> </thead> <tbody> <tr> <td> 4К </td> <td> 65.5 </td> <td> 11.08.2019 </td> <td> - </td> <td> 4.27 </td> </tr> <tr> <td> 5К </td> <td> 64.02 </td> <td> 1.48 </td> <td> 8.52 </td> </tr> <tr> <td> 6К </td> <td> 61.35 </td> <td> 2.67 </td> <td> 0.76 </td> </tr> <tr> <td> 7К </td> <td> 61.35 </td> <td> 0 </td> <td> 18.41 </td> </tr> <tr> <td> 8К </td> <td> 60.23 </td> <td> 1.12 </td> <td> 14.95 </td> </tr> <tr> <td> 9К </td> <td> 58.96 </td> <td> 1.27 </td> <td> 3.65 </td> </tr> <tr> <td> 10К </td> <td> 57.79 </td> <td> 1.17 </td> <td> 5.73 </td> </tr> <tr> <td> 11К </td> <td> 55.18 </td> <td> 2.61 </td> <td> 16.96 </td> </tr> <tr> <td> 12К </td> <td> 53.88 </td> <td> 1.3 </td> <td> 5.55 </td> </tr> <tr> <td> 13К </td> <td> 52.14 </td> <td> 1.74 </td> <td> 4.93 </td> </tr> <tr> <td> … </td> <td> … </td> <td> … </td> <td> … </td> <td> … </td> </tr> <tr> <td> 69К </td> <td> 9.51 </td> <td> 22.07.2019 </td> <td> 0.01 </td> <td> 438.07 </td> </tr> <tr> <td> 70К </td> <td> 6.87 </td> <td> 2.64 </td> <td> 4.89 </td> </tr> <tr> <td> 71К </td> <td> 6.43 </td> <td> 0.44 </td> <td> 1.48 </td> </tr> <tr> <td> 72К </td> <td> 6.29 </td> <td> 0.14 </td> <td> 9.10 </td> </tr> <tr> <td> 73К </td> <td> 5.85 </td> <td> 0.44 </td> <td> 32.45 </td> </tr> <tr> <td> 74К </td> <td> 5.74 </td> <td> 0.11 </td> <td> 386.94 </td> </tr> <tr> <td> 75К </td> <td> 2.9 </td> <td> 2.84 </td> <td> 42.23 </td> </tr> <tr> <td> 76К </td> <td> 2.9 </td> <td> 0 </td> <td> 61.97 </td> </tr> <tr> <td> 77К </td> <td> 2.9 </td> <td> 0 </td> <td> 492.33 </td> </tr> <tr> <td> 78К </td> <td> 2.9 </td> <td> 0 </td> <td> 432.04 </td> </tr> <tr> <td> 80К </td> <td> 1.19 </td> <td> 1.71 </td> <td> 317.18 </td> </tr> </tbody> </table> Таблица 3 / Table 3 Обобщенные характеристики перегораживающих гидротехнических сооружений и образованных ими прудов в руслах рек Кирпили и Понуры /Generalized characteristics of the damming hydraulic structures and the ponds formed by them in the beds of the Kirpili and Ponura rivers <table> <colgroup> <col class="Row-Column-282" /> <col class="Row-Column-234" /> <col class="Row-Column-250" /> <col class="Row-Column-283" /> </colgroup> <tbody> <tr> <td> Количество ГТС, образующих пруды /Number of dams forming ponds </td> <td> Характеристика / Characteristic </td> <td> Величина подпора, м / Backup value, m </td> <td> Площадь пруда, га / Pond area, ha </td> </tr> <tr> <td> река Кирпили / Kirpili River </td> </tr> <tr> <td> 71 </td> <td> Минимальная / Minimum </td> <td> 0 </td> <td> 0.15 </td> </tr> <tr> <td> Максимальная / Maximum </td> <td> 3.89 </td> <td> 492.3 </td> </tr> <tr> <td> Средняя / Average </td> <td> 0.92 </td> <td> 55.1 </td> </tr> <tr> <td> Сумма / Sum </td> <td> - </td> <td> 3861.6 </td> </tr> <tr> <td> река Понура / Ponura River </td> </tr> <tr> <td> 34 </td> <td> Минимальная / Minimum </td> <td> 0 </td> <td> 0.81 </td> </tr> <tr> <td> Максимальная / Maximum </td> <td> 3.22 </td> <td> 99.8 </td> </tr> <tr> <td> Средняя / Average </td> <td> 0.74 </td> <td> 28.3 </td> </tr> <tr> <td> Сумма / Sum </td> <td> - </td> <td> 960.5 </td> </tr> </tbody> </table> Восстановление условного естественного продольного профиля осуществлялось посредством его проведения через точки нижних бровок уступов. Как видим (рис. 2), восстановленный продольный профиль р. Кирпили имеет характерную вогнутую форму, относится к типу выработанных, близких к равновесному. Это указывает на сбалансированность эрозии и аккумуляции в период, предшествовавший массовому строительству плотин в русле Кирпили. Продольный профиль р. Понуры построен на участке течения р. 2-я Понура ниже пересечения с автодорогой А-136 до впадения в основную реку и вниз до Понурского лимана. Последний представляет собой водоем, заросший густой водно-болотной растительностью, т.е. плавни. Длина профиля равна 78,8 км, падение – 53 м (рис. 4). Сухие участки русел в количестве 7 общей протяженностью до 10,0 кмприурочены к участкам выше и ниже станицы Новотитаровской (рис. 2, 4). <img class="frame-284" src="Геол_журн__№3_2025_-web-resources/image/194962.png" alt="194962.png" /> Рис. 4. Фактический и восстановленный продольные профили р. Понуры. 1 – сухие участки русла / Fig. 4. Actual and reconstructed longitudinal profile of the Ponury River. 1 – dry sections of the riverbed Русло р. Понуры занимает цепочка прудов, выраженная в продольном профиле уступами, заключенными между перегораживающими водоподпорными сооружениями. Таковых насчитывается 34. Общая площадь прудов на исследуемом участке составляет – 1088,6 га. Имеется 10 участков с величиной подпора менее 0,02 м, занимающих суммарную площадь 256 га – 27 % от площади всех прудов. Среднее расстояние между ГТС здесь равно 2,3 км. Общая площадь водоемов, созданных подпором от ГТС, перегораживающих русло р. Понуры, на период съемки составляет 960,5 га при средней площади пруда 28,3 га в интервале от 0,81 до 99,8 га (табл. 3). Средняя величина подпора равна 0,74 м, максимальная – 3,22 м. Перегораживающие водоподпорные сооружения оказывают определяющее влияние на жидкий сток и сток наносов, русловые процессы и другие свойства рек, коренным образом изменяя морфологическое строение русел и пойм, особенно на равнинных реках [Макаревич, Яротов, 2019]. Строительство плотины без водопропускного сооружения вызывает искусственное повышение базиса эрозии руслового потока. Расчленение единого русла на фрагменты, разделенные плотинами, приводит к формированию локальных профилей, отражающих принципиально иные русловые процессы, свойственные водным системам низшего порядка – малым водохранилищам (рис. 5). <img class="frame-285" src="Геол_журн__№3_2025_-web-resources/image/194977.png" alt="194977.png" /> Рис. 5. Локальные продольные профили на участках течения рек Понуры (а, б) и Кирпили (в, г). Профили б, г соответствуют верхним участкам русел Fig. 5. Local longitudinal profiles in sections of the Ponura (a, b) and Kirpili (c, d) rivers. Profiles b, d correspond to the upper sections of the riverbeds При повышении базиса эрозии, недостатке предельного уклона на участке русла протяженностью 2‒3 км, низкой эрозионной способности потока и ухудшении условий транспорта происходит критическое замедление движения донных наносов. При этом, судя по продольным профилям, донные наносы, способны постепенно сползать в сторону плотины, повсеместно образуя своеобразные уступы. В процессе деградации и снижения транспортной деятельности процессы эрозии и транзита затухают, процесс аккумуляции (заиления) становится преобладающим. Признаком нарушения целостности речной системы является ее фрагментация при строительстве в русле техногенных барьеров. Фрагментация неизбежно приводит к 1) появлению внутри речной системы новых структур низшего порядка, 2) перестройке системы – переходу ко вторичной структуре, 3) перестройке геоморфологических процессов – от процессов в макросистеме (речная система) к доминирующим процессам в мезосистемах (пруды) с принципиально разными действующими вещественно-энергетическими механизмами. Наряду с перестройкой процессов, вызванных глубинной эрозией, отметим перестройку процессов плановой деформации русел. Такие русловые деформации возможны только во время высоких половодий. Рекам степной зоны Краснодарского края в условиях естественной эволюции свойственно свободное и ограниченное меандрирование (рис. 1) при отсутствии факторов, препятствующих перемещению русла в плане. В настоящий период меандрированию препятствуют радикально изменившиеся условия русловых процессов, ограничивающие размыв берегов и транспорт наносов вдоль русла. В отношении геоморфологических процессов, участвующих в преобразовании анализируемых речных систем, уместно, на наш взгляд, понятие неуправляемого геоморфологического техногенеза. Текущую стадию техногенной деградации речных систем с гидрологических и геоморфологических позиций следует охарактеризовать как близкую к коллапсу. Коллапсом считается потеря экосистемой своих ключевых абиотических и биотических особенностей, неспособность поддерживать характерную биоту и трансформация в принципиально другой тип экосистемы [Keith et al., 2015]. По мнению [Newton, 2021], коллапс – это резкое изменение экосистемы, сопровождающееся потерей экосистемных функций с невозможностью самостоятельного восстановления в течение как минимум десяти лет. Выводы Продольные профили рек Кирпили и Понуры имеют ступенчато-прерванную форму, отражая чередование фрагментов русел, изолированных водоподпорными гидротехническими сооружениями. Высокая плотность ГТС на исследуемых реках (в среднем через 2,3–2,6 км) привела к критическому снижению энергии руслового потока и морфодинамической активности русловых процессов, включая глубинную и боковую эрозию, и, как следствие, исчезновению в гидрологическом понимании самих русел на значительном протяжении рек. Таким образом, речные системы трансформированы в совокупность малых пойменных водоемов, утратив свои экосистемные функции. Фактически такая трансформация означает переход к новой (вторичной) структурно-функциональной организации. Предпосылками разрушения исследуемых речных систем послужили: уменьшение скорости водно-эрозионных процессов и объемов транспортной деятельности в масштабе речной системы, изменение интенсивности потоков вещества и энергии (на макроуровне – появление недостатка вещества и энергии в речной системе). Главный результат подобной техногенной трансформации рек – прекращение их функционирования как целостных речных систем, что, по существу, соответствует представлениям об исчезновении или коллапсе систем при отсутствии в настоящее время ресурсов для их дефрагментации и восстановления.

Башинский И.В., Кадетов Н.Г., Сенкевич В.А., Стойко Т.Г., Кацман Е.А. Осипов В.В. Трансформации экосистем пойменных водоемов в условиях современных природных и антропогенных изменений и возможные природоохранные стратегии. // Успехи современной биологии. – 2024. – Т. 144. № 1. – С. 80–96. DOI: 10.31857/S0042132424010063.

Векшина Т.В., Большаков В.А., Коринец Е.М. Экологические проблемы русел судоходных рек: учебное пособие. – СПб: Медиапапир, 2022. – 132 с.

Дрововозова Т.И., Паненко Н.Н. Экологическое состояние малых рек Ростовской области. // Экология и водное хозяйство. – 2019. – № 1(01). – С.1–17.

Косолапов А.Е., Дандара Н.Т., Капустин М.В. О разработке методологии подготовки комплексных планов восстановления и устойчивого функционирования бассейнов малых и средних рек. // Общество. Среда. Развитие. – 2017. – № 3. – С. 96–90.

Лурье П.М., Панов В.Д. Реки бассейна Азовского моря: Гидрография и режим стока. – Ростов-на-Дону: Донской издательский дом, 2021. – 672 с.

Макаревич А.А. Яротов А.Е. Речной сток и русловые процессы. – Минск: БГУ, 2019. – 115 с.

Никаноров А.М. Брызгало В.А., Решетняк О.С. Реки России в условиях чрезвычайных экологических ситуаций. Ростов-на-Дону: НОК, 2012. – 308 с.

Погорелов А.В., Липилин Д.А., Кузякина М.В. О техногенной деградации речных систем в Восточном Приазовье: гидрографический аспект. // Геология и геофизика Юга России. – 2024. – Т. 14. № 3. – С. 243–259. DOI: 10.46698/i4469-5379-6925-p.

Погорелов А.В., Липилин Д.А., Яроцкая Е.В. Геоинформационный анализ современных изменений гидрографических характеристик речной сети на Азово-Кубанской равнине (бассейн реки Ея). // Геология и геофизика Юга России. – 2023. – Т. 13. № 2. – С. 161–179. DOI: 10.46698/VNC.2023.35.64.001.

10.

Ресурсы поверхностных вод СССР. Т. 8. Северный Кавказ. / Под редакцией В.В. Куприянова. – Л.: Гидрометеоиздат, 1973. – 447 с.

11.

Суздалева А.Л., Горюнова С.В. Общая схема развития процесса антропогенной деградации водных объектов. // Национальная ассоциация ученых (НАУ). – 2015. – № IV (9). Технические науки. – С. 92–95.

12.

Суздалева А.Л., Горюнова С.В. Техногенез и деградация поверхностных водных объектов. – М.: ИД ЭНЕРГИЯ, 2014. – 456 с.

13.

Суслов О.Н. Степные реки Краснодарского края. Краснодар: Куб ГАУ, 2015. – 256 с.

14.

Федорова С.И., Чебанова Е.Ф., Артюхин Ю.В. Реакции продольных профилей и устьев рек бассейнов Азовского и Черного морей на изменчивость природных факторов и техногенное воздействие. // Эрозионные и русловые процессы. – Т. 5. М.: МГУ, 2010. – С. 387–406.

15.

Downing J.A. Emerging global role of small lakes and ponds: little things mean a lot. // Limnetica. – 2010. – Vol. 29. No. 1. – pp. 9–24.

16.

Dudgeon D., Arthington A.H., Gessner M.O. et al. Freshwater biodiversity: importance, threats, status and conservation challenges. // Biological Reviews. – 2006. – Vol. 81. Issue 2. – pp. 163–182. DOI: 10.1017/S1464793105006950.

17.

Keith D.A., Rodriguez J.P., Brooks T.M. et al. The IUCN Red List of Ecosystems: motivations, challenges, and applications. // Conservation Letters. – 2015. – Vol. 8. Issue 3. – pp. 214–226. DOI: 10.1111/conl.12167.

18.

Knighton D. Fluvial Forms and Processes: A New Perspective. Don Mills, Ontario, Oxford University Press, 1998. – 383 p.

19.

Newton A.C. Strengthening the scientific basis of ecosystem collapse risk assessments. // Land. – 2021. – Vol. 10. – pp. 1252. DOI: 10.3390/land10111252.

20.

Schumm S.A. The Fluvial System. New York. John Wiley and Sons, 1977. – 338 p.

21.

Lindsay J.B., Cockburn J.M.H., Russell H.A.J. An integral image approach to performing multi-scale topographic position analysis. // Geomorphology. – 2015. – Vol. 245. – pp. 51–61. DOI: 10.1016/j.geomorph.2015.05.025.