Геология и Геофизика Юга России

2221-3198

Федеральное государственное бюджетное учреждение науки Федеральный научный центр "Владикавказский научный центр Российской академии наук"

1214

10.46698/VNC.2025.46.62.001

Геоэкология

Природное и антропогенное загрязнение микроэлементами верховий бассейна р. Ардон

Реутова

Н.В.

reutova371@mail.ruРеутова

Т.В.

Дреева

Ф.Р.

Кабардино-Балкарский научный центр РАН, Россия, 360000, г. Нальчик, ул. Балкарова, 2

30062025

2219230

2025

Геология и геофизика Юга России

Актуальность работы. Проблема загрязнения поверхностных вод потенциально токсичными элементами в районах расположения предприятий по добыче и обогащению полиметаллических руд особенно актуальна для горных регионов, т.к. воды в этих регионах имеют низкую способность к самоочищению. При этом ввиду сложности геологического строения молодого горного сооружения проблема природного загрязнения вод заслуживает не меньшего внимания. Целью данной работы является сравнительный анализ природного и антропогенного загрязнения поверхностных вод верховий бассейна р. Ардон после рекультивации хвостохранилища. Материалы и методы. В районе исследования пробы отбирали в 41 пункте. Отбор производили в период летнего паводка в 2022-2024 годах. В поверхностных водах изучали содержание 14 потенциально токсичных элементов в растворенной форме. Это Ag, Al, As, Cd, Cr, Cu, F-, Li+, Mn, Mo, Ni, Pb, Sr2+, Zn. Все пробы фильтровали через мембранные фильтры с размером пор 0,45 мкм. Концентрации фтора, лития и стронция определяли с использованием метода капиллярного электрофореза на приборе «Капель 104Т». Содержание остальных элементов определяли с использованием атомно-абсорбционной спектрометрии (ААС) на приборе МГА-915. Результаты работы. После проведения рекультивации Унальского хвостохранилища в 2019 году в поверхностных водах верховий бассейна р. Ардон, расположенных ниже хвостохранилища, снизились концентрации хрома, молибдена, алюминия, мышьяка, лития, никеля и свинца. В настоящее время природное загрязнение поверхностных вод алюминием, мышьяком, стронцием и литием сопоставимо с антропогенным, связанным с наличием ранее разрабатывавшегося свинцово-цинкового месторождения. В настоящее время обогащение поверхностных вод бассейна р. Ардон алюминием и литием связано в основном с вулканической деятельностью, и в меньшей степени с влиянием хвостохранилища. Не выявлено превышения ПДК для питьевой воды в исследуемых водотоках. Единственным исключением является питьевая вода пос. Садон, в которой ПДК по кадмию превышена в 4 раза, по литию и мышьяку в 2 раза. Кроме того, питьевая вода этого поселка имеет повышенные концентрации цинка и молибдена. Для данного поселка настоятельно рекомендуется изменить источник водоснабжения.

surface waterspotentially toxic elementsremediationSadon lead-zinc factoryArdon River

поверхностные водыпотенциально токсичные элементырекультивацияСадонский свинцово-цинковый комбинатрека Ардон

Введение Проблема загрязнения поверхностных вод потенциально токсичными элементами в районах расположения предприятий по добыче и обогащению полиметаллических руд особенно актуальна для горных регионов. Поверхностные воды в этих районах имеют низкую способность к самоочищению из-за низких температур, высокой скорости течения и слабого развития биоты. Одним из таких районов является месторождение свинцово-цинковых руд Садонского горнорудного района (Северная Осетия-Алания), которое расположено в верховьях бассейна р. Ардон. В нём действовало семь рудников, руда из которых поставлялась на Мизурскую горно-обогатительную фабрику, открытую в 1929 году [Гурбанов и др., 2012]. Вплоть до 1984 года отходы этой фабрики напрямую сбрасывали в р. Ардон в период весеннего паводка [Гурбанов др., 2012; Чигоева и др., 2018]. В 1984 г. было введено в эксплуатацию Унальское хвостохранилище с «защитным» озером [Чигоева и др., 2018]. Наличие хвостохранилищ приводит к загрязнению поверхностных и подземных вод региона [Зверева и др., 2022; Simion et al., 2019; Kacmaz, 2020; Sasireka et al., 2024]. В 2019 г. на Унальском хвостохранилище была проведена рекультивация. Исследованию загрязнения объектов окружающей среды [Голубев, Ермаков, 2021] и поверхностных вод в районе расположения Садонского свинцово-цинкового комбината (ССЦК) посвящено множество работ [Гурбанов и др., 2012; 2018; 2020; Жинжакова, Чередник, 2019; Дзодзикова, 2017]. Но все эти исследования проводились только в районе расположения ССЦК и ниже по течению р. Ардон. Кроме того, все эти исследования были проведены до завершения рекультивации на хвостохранилище. С учетом того, что верховья бассейна относятся к Казбекскому неовулканическому району, можно предположить и наличие в поверхностных водах природного загрязнения целым рядом потенциально токсичных элементов (ПТЭ), связанных с вулканической деятельностью. В настоящее время в связи со значительным негативным влиянием хвостохранилищ на окружающую среду большое внимание уделяется необходимости проведения и поиску эффективных методов рекультивации [Chowdhury et al., 2014; Белюченко, 2019; Сариев и др., 2021]. Значительно меньше работ по оценке влияния проведенной рекультивации на уровень загрязнения объектов окружающей среды [Валиев и др., 2025] и состояние биоты [Zhang et al., 2020]. В данной работе впервые оценен уровень природного загрязнения в верховьях бассейна р. Ардон, связанный с наличием геохимических аномалий и влиянием современного вулканизма. Целью данной работы является сравнительный анализ природного и антропогенного загрязнения поверхностных вод верховий бассейна р. Ардон после рекультивации хвостохранилища. Материалы и методы В районе исследования пробы отбирали в 41 пункте (рис. 1). Отбор производили в период летнего паводка в соответствии с ГОСТ Р 59024-2020 в 2022-2024 годах. Поскольку определяли только растворенную форму ПТЭ, все пробы фильтровали через мембранные фильтры с размером пор 0,45 мкм. Консервацию проб для определения Ag, Al, As, Cd, Cr, Cu, Mn, Mo, Ni, Pb, Zn осуществляли азотной кислотой (ОСЧ) из расчета 0,5% в соответствии с ГОСТ Р 57162-2016. Транспортировку и хранение проб осуществляли при температуре 2°С – 5°С. В поверхностных водах изучали содержание 14 элементов в растворенной форме. Это Ag, Al, As, Cd, Cr, Cu, F-, Li+, Mn, Mo, Ni, Pb, Sr2+, Zn. Концентрации фтора, лития и стронция определяли методом капиллярного электрофореза на приборе «Капель 104Т». Содержание остальных элементов определяли с использованием атомно-абсорбционной спектрометрии (ААС) на приборе МГА-915. Результаты и обсуждение В таблице 1 приведены минимальные, максимальные и средние концентрации потенциально токсичных элементов в поверхностных водах бассейнов трех рек (Закка, Лядон, Мамихдон), охватывающих водосбор зоны формирования р. Ардон до Зарамагского водохранилища и бассейна р. Садон, подверженного антропогенному (постиндустриальному) загрязнению, а также в самой р. Ардон и устьях трех ее притоков (Цеядон, Баддон, Архондон). По руслу р. Ардон три створа расположены до впадения р. Садон, в бассейне которой находится свинцово-цинковое месторождение. Створ на 66,3 км расположен ниже Унальского хвостохранилища. В 2019 году была произведена рекультивация этого хвостохранилища и к моменту проведения данных исследований «защитного» озера уже не было. Хвостохранилище представляло собой сухой луг, покрытый травянистой растительностью. В таблице 1 не приведены данные по ряду элементов, поскольку их концентрации были очень низкими, меньше кларковых значений, и варьировали незначительно. Так концентрации серебра колебались в пределах 0,008-0,06 мкг/дм3. Содержание кадмия варьировало в пределах 0,02-0,03 мкг/дм3. Только в ручье из штольни и в питьевой воде пос. Садон концентрации кадмия составили 3,7 и 3,8 мкг/дм3 соответственно. Если сравнить наши данные по кадмию с имеющимися в литературе, то они хорошо согласуются. Так по данным [Гурбанов и др., 2012; 2020] концентрации кадмия в воде р. Ардон колебались в пределах 0,08-0,12 мкг/дм3. По данным Д.Н. Чигоевой с соавторами [2018] концентрации кадмия в ручье из штольни составили 85 мкг/дм3, что значительно выше наших результатов. Но эти исследования проводились в 2016 году, и определялось валовое содержание элементов, поскольку фильтрацию проб не проводили. Концентрации хрома варьировали от 0,2 до 0,5 мкг/дм3, что более чем в 2 раза ниже кларковых значений (1 мкг/дм3). Ни одного створа с повышенным содержанием хрома мы не выявили. Если сравнить наши результаты с имеющимися литературными данными, то в работе [Гурбанов и др., 2020] содержание хрома варьировало от 0,8 до 6,1 мкг/дм3 в водах р. Садон и р. Ардон ниже ССЦК. Таким образом, содержание хрома в поверхностных водах после проведенной рекультивации снизилось. Концентрации марганца, в основном, варьировали в пределах 0,6-2,0 мкг/дм3, что значительно ниже кларка (10 мкг/дм3). Более высоким содержанием отличались воды р. Садон (7,25 мкг/дм3), ее притока р. Ходдон (5,98 мкг/дм3) и в створе, расположенном на р. Ардон на 43-м километре её течения (8,97 мкг/дм3). Все эти пункты находятся в зоне расположения ССЦК. Таблица 1 / Table 1 Содержание микроэлементов мкг/дм3 в поверхностных водах бассейна реки Ардон (мин.-макс./средн.) / The content of trace elements µg/dm3 in the surface waters of the Ardon River basin ((min.-max./mean) <table> <colgroup> <col class="Row-Column-233" /> <col class="Row-Column-291" /> <col class="Row-Column-291" /> <col class="Row-Column-72" /> <col class="Row-Column-291" /> <col class="Row-Column-291" /> <col class="Row-Column-291" /> <col class="Row-Column-291" /> <col class="Row-Column-292" /> <col class="Row-Column-293" /> </colgroup> <tbody> <tr> <td> </td> <td> Al </td> <td> As </td> <td> Cu </td> <td> F- </td> <td> Li+ </td> <td> Sr+ </td> <td> Ni </td> <td> Pb </td> <td> Zn </td> </tr> <tr> <td> Бассейны рек / River basins </td> </tr> <tr> <td> Закка / Zakka </td> <td> 11,3-86,5 23,6 </td> <td> 0,1-1,41 0,6 </td> <td> 0,4-2,6 1,1 </td> <td> 70,1-290,5 146,7 </td> <td> 5,9-23,7 13,7 </td> <td> 154,9-514,0 316,1 </td> <td> <ПО/PO-0,3 0,2 </td> <td> <ПО/PO-1,0 0,3 </td> <td> 11,4-84,5 56,0 </td> </tr> <tr> <td> Лядон / Lyadon </td> <td> 9,0-420,2 86,0 </td> <td> 0,7-13,0 5,4 </td> <td> 0,4-3,1 1,7 </td> <td> 38,6-188,2 116,4 </td> <td> 4,0-15,7 11,0 </td> <td> 65,9-270,4 137,0 </td> <td> 0,3-1,44 0,7 </td> <td> 0,1-0,8 0,4 </td> <td> 31,0-90,2 59,9 </td> </tr> <tr> <td> Мамихдон / Mamichdon </td> <td> 13,8-43,4 20,5 </td> <td> <ПО/PO-0,7 0,3 </td> <td> 0,5-1,5 0,8 </td> <td> 22,3-154,8 99,3 </td> <td> 1,8-18,7 9,3 </td> <td> 88,5-561,4 327,0 </td> <td> 0,1-0,5 0,3 </td> <td> 0,3-0,6 0,4 </td> <td> 37,0-66,4 53,46 </td> </tr> <tr> <td> Садон / Sadon </td> <td> 12,6-84,8 48,8 </td> <td> 0,1-4,62 2,21 </td> <td> 0,6-2,2 1,9** </td> <td> 128,5-259,8 264,8** </td> <td> <ПО/PO-21,1 7,8** </td> <td> 37,7-252,6 133,3** </td> <td> 0,1-1,3 0,7 </td> <td> 0,5-1,2 0,7 </td> <td> 48,6-83,3 69,4** </td> </tr> <tr> <td> Реки (расстояние от истока, км) [коэффициент вариации] / Rivers (distance from source, km) [coefficient of variation] </td> </tr> <tr> <td> Ардон/Мамихдон (18,4)* / Ardon/ Mamichdon (18,4)* </td> <td> 43,4(3,56) </td> <td> 0,7(0,08) </td> <td> 1,53(0,00) </td> <td> 86,4[0,027] </td> <td> 6,3[0,045] </td> <td> 270,1[0,07] </td> <td> 0,5(0,01) </td> <td> 0,6(0,07) </td> <td> 56,5(7,48) </td> </tr> <tr> <td> Ардон/ Ardon (26,9) </td> <td> 14,5[0,58] </td> <td> 0,9[0,77] </td> <td> 1,1(0,82) </td> <td> 179,9 [0,15] </td> <td> 17,841[0,14] </td> <td> 267,9[0,13] </td> <td> 0,25[0,41] </td> <td> 0,6[0,22] </td> <td> 43,58[0,87] </td> </tr> <tr> <td> Цеядон/ Tseyadon (13,5) </td> <td> 20,1[0,37] </td> <td> 0,9[0,22] </td> <td> 1,2[0,80] </td> <td> 77,6[0,33] </td> <td> 0,5[1,73] </td> <td> 41,2[0,37] </td> <td> 0,5[0,29] </td> <td> 0,6[0,06] </td> <td> 35,2[0,53] </td> </tr> <tr> <td> Ардон/ Ardon (42,4)* </td> <td> 69,7(0,09) </td> <td> 1,0(0,08) </td> <td> 30,8(1,08) </td> <td> 103,0[0,096] </td> <td> 6,9[0,21] </td> <td> 179,9[0,0011] </td> <td> 0,5(0,00) </td> <td> 1,2(0,07) </td> <td> <ПО/PO </td> </tr> <tr> <td> Баддон/ Baddon (9,5)* </td> <td> 23,7(1,33) </td> <td> 0,3(0,03) </td> <td> 1,3(0,10) </td> <td> 98,6[0,19] </td> <td> <ПО </td> <td> 36,8[0,021] </td> <td> 0,9(0,22) </td> <td> 0,2(0,03) </td> <td> 73,2(7,75) </td> </tr> <tr> <td> Архондон / Archondon (13,7)* </td> <td> 20,5(0,05) </td> <td> 2,76(0,09) </td> <td> 1,6(0,33) </td> <td> 16,0[0,50] </td> <td> 1,5[0] </td> <td> 46,2[0,063] </td> <td> 0,6(0,08) </td> <td> 0,3(0,03) </td> <td> 65,1(7,34) </td> </tr> <tr> <td> Ардон/ Ardon (66,3) </td> <td> 76,2[1,07] </td> <td> 5,6(0,39) </td> <td> 2,1[0,82] </td> <td> 179,9[0,15] </td> <td> 17,8[0,14] </td> <td> 267,9[0,13] </td> <td> 0,45[0,88] </td> <td> 0,6[0,39] </td> <td> 30,0[0,93] </td> </tr> <tr> <td> ПДКпитьев./ MACdrink. </td> <td> 500 </td> <td> 10 </td> <td> 1000 </td> <td> 1500 </td> <td> 30 </td> <td> 7000 </td> <td> 100 </td> <td> 30 </td> <td> 50 </td> </tr> <tr> <td> Кларки речных вод / Clarks of river waters </td> <td> 160 </td> <td> 2 </td> <td> 7 </td> <td> 100 </td> <td> 2,5 </td> <td> 50 </td> <td> 2,5 </td> <td> 1 </td> <td> 20 </td> </tr> </tbody> </table> Примечание / Note: <ПО – ниже предела определения / PO – below the limit of determination * – пробы отбирали однократно / sampled once ** – без учета вод из штолен / excluding water from adits Но и эти концентрации не превышают кларковых значений. И только в ручье из штольни концентрации марганца достигали 46 мкг/дм3. Полученные нами результаты хорошо согласуются с литературными данными [Гурбанов и др., 2012]. Но в исследованиях тех же авторов, проведенных в 2015 году [Гурбанов и др., 2018], приведенные концентрации марганца были в целом на порядок выше. Концентрации молибдена в 18 пунктах из 41 были ниже предела определения. Только в питьевой воде пос. Садон и в ручье из штольни рядом с этим поселком концентрации составили 2,1 и 8,5 мкг/дм3 соответственно, а в воде защитного озера в последний год его существования (2018) содержалось 257,1 мкг/дм3. По данным работы [Гурбанов и др., 2012] концентрации молибдена в водах «защитного» озера достигали 250 мкг/дм3. Следовательно, отходы Мизурской горно-обогатительной фабрики были обогащены молибденом. Но к моменту наших исследований в результате проведенной рекультивации озера уже не было, и уровень загрязнения вод реки Ардон ниже хвостохранилища значительно снизился. Как видно из таблицы 1, концентрации алюминия не превышали кларковых значений. Только в бассейне р. Лядон в двух притоках, берущих своё начало со склонов вулканической постройки Тепли, концентрации алюминия достигали 217 и 420 мкг/дм3, что хорошо согласуется с тем фактом, что поступление алюминия в поверхностные воды связано с вулканической деятельностью [Реутова и др., 2024]. В целом, более низкие концентрации алюминия в поверхностных водах Казбекского вулканического района по сравнению с Эльбрусским вулканическим центром могут быть связаны с иммобилизацией алюминия на геохимическом барьере из-за широкораспространенных карбонатных осадочных пород [Савенко, Савенко, 2018]. В работе А.Г. Гурбанова [Гурбанов и др., 2018] приведены концентрации алюминия для водных объектов Унальского хвостохранилища, где они составляли 3194-5775 мкг/дм3. Ниже хвостохранилища вниз по течению р. Ардон они колебались от 2592 до 2336 мкг/дм3. По нашим данным в воде р. Ардон ниже хвостохранилища концентрация алюминия составила 76,2 мкг/дм3. Таким образом, в настоящее время природное загрязнение вод верховий бассейна р. Ардон (бассейн р. Лядон), связанное с наличием вулканов, выше, чем антропогенное, обусловленное наличием ныне не действующего ССЦК. Мы обращаем особое внимание на изучение уровня загрязнения мышьяком поверхностных вод в связи с множественностью источников его поступления и значительной токсичностью для живых организмов [Sasireka et al., 2024; Mohd et al., 2025]. Концентрации мышьяка в поверхностных водах исследуемого района были значительно ниже кларковых значений. Только в пяти пунктах наблюдений они оказались значительно выше. Это в первую очередь р. Лядон, берущая начало с южных склонов г. Тепли (рис. 1), где концентрации от верхнего створа до устья составляли 0,9-1,3. Для р. Архондон, берущей свое начало с северных склонов горного массива Тепли, характерно относительно повышенное содержание As (табл. 1). В районе ССЦК повышенные концентрации мышьяка, сравнимые с Архондоном, выявлены в ручье из штольни и в питьевой воде пос. Садон. Таким образом, и в случае загрязнения мышьяком поверхностных вод верховий бассейна р. Ардон в настоящее время природное загрязнение превышает антропогенное. Но в основном в исследуемом районе концентрации мышьяка очень низкие. По данным работы [Гурбанов и др., 2018] концентрации мышьяка в р. Ардон в районе пос. Тамиск составили 52 мкг/дм3, а в районе г. Алагир 107166 мкг/дм3. По нашим данным таких необычайно высоких концентраций в настоящее время нет. Содержание меди в поверхностных водах исследуемого района низкое и превышает кларковые значения только в трех пробах бассейна р. Садон. Это р. Ходдон (7,71 мкг/дм3), ручей из штольни (17,3 мкг/дм3) и р. Ардон до впадения р. Садон (30,8 мкг/дм3). Полученные нами данные по концентрациям меди хорошо совпадают с имеющимися в литературе [Гурбанов и др., 2012; 2018; Дзодзикова, 2017]. Изменений концентраций меди в поверхностных водах данного региона, связанных с рекультивацией хвостохранилища, не выявлено. Средние концентрации фтора в поверхностных водах бассейнов рек в самых верховьях р. Ардон превышают или равны кларковым значениям. Причем, наибольших значений они достигают в районе ССЦК, следовательно, объясняются исключительно антропогенным влиянием. В питьевой воде пос. Садон и ручье из штольни они составляют 792,9 и 738,5 мкг/дм3 соответственно. Ни в одном водотоке концентрации фтора не превышали ПДК для питьевой воды. Но, с другой стороны, в поверхностных водах исследуемого региона содержание этого элемента не достигает норм физиологической полноценности, которые составляют 0,5-1,5 мг/дм3. Сходная картина наблюдается и в соседнем регионе Центрального Кавказа. В бассейне р. Баксан (левый приток второго порядка р. Терек) в районе расположения Тырныаузского вольфрамово-молибденового месторождения концентрации фтора также повышены в водотоках отвалов и хвостохранилищ до 6-9 мг/дм3 [Реутова и др., 2020]. Однозначный индикатор проявления магматизма это повышение концентраций ионов лития. В исследуемом районе зоны с повышенным и высоким содержанием Li+ приурочены к вулканическим центрам. Поверхностные воды верховий бассейна р. Ардон значительно обогащены литием. Только в устьях трех притоков, расположенных ниже ССЦК (р. Цеядон, Баддон и Архондон), его концентрации были ниже кларков. Во всех остальных водотоках концентрации лития в 2-9 раз превышали кларковые значения. В бассейнах рек Закка, Лядон и Мамихдон это загрязнение носит природный характер, а для р. Садон характерно антропогенное загрязнение. Особенно высокое загрязнение этим элементом отмечено в питьевой воде пос. Садон и ручье из штольни (68,2 и 66,6 мкг/дм3 соответственно). А.Г. Гурбанов с соавторами для района расположения ССЦК и его окрестностей приводят концентрации лития на три порядка превышающие наши данные. Так, в частности, для р. Цеядон 5602 мкг/дм3 (187 ПДК), а для р. Садон 4284 мкг/дм3. Если для р. Садон значительное снижение загрязнения литием можно объяснить результатом рекультивации, то на р. Цеядон и Ардон такой высокий уровень загрязнения, выявленный вышеуказанными авторами, вызывает сомнения. Поверхностные воды верховий р. Ардон значительно обогащены стронцием. Концентрации в пределах кларковых значений выявлены только в устьях трех притоков – р. Цеядон, р. Архондон и р. Баддон. Наиболее загрязнены стронцием воды бассейнов рек Мамихдон и Закка. В районе расположения ССЦК сопоставимые концентрации выявлены в питьевой воде пос. Садон и ручье из штольни (529 и 515 мкг/дм3 соответственно). Таким образом, в настоящее время уровни природного и антропогенного загрязнения поверхностных вод стронцием в верховьях бассейна р. Ардон сопоставимы. Полученные данные вполне соответствуют результатам обследований поверхностных вод в районе расположения ССЦК 2010 и 2015 годов, приведенных в работах [Гурбанов и др., 2012; 2018]. Во всех водных объектах исследуемого региона концентрации никеля были более чем в два раза ниже кларковых значений (табл. 1). В ранее проведенных исследованиях 2010 и 2015 годов [Гурбанов и др., 2012; 2018] приведены значительно более высокие концентрации. Так, в р. Ардон в 2010 году концентрации варьировали от 2 до 4 мкг/дм3, а в 2015 – от 2 до 6 мкг/дм3. В р. Садон по данным этих авторов концентрации никеля составляли 1,3 мкг/дм3. Таким образом, концентрации никеля за 10-летний промежуток времени заметно снизились за счет рекультивации хвостохранилища. Концентрации свинца в поверхностных водах также не превышали кларковых значений. Только в воде из штольни они составили 5,8 мкг/дм3, и были немного повышены до 1-2 мкг/дм3 в р. Садон и питьевой воде пос. Садон. По литературным данным в 2012 и 2015 годах концентрации этого элемента были значительно выше. Так, в р. Архондон они составили 15,4 мкг/дм3, в р. Ардон в районе пос. Тамиск – 13,5 мкг/дм3 [Гурбанов и др., 2018]. По данным работы [Чигоева и др., 2018] в ручье из штольни концентрация свинца составила 42,3 мкг/дм3, в р. Ардон выше ССЦК 6,3 мкг/дм3 и в р. Ардон ниже ССЦК – 3400 мкг/дм3, что вызывает сомнения, даже если предположить, что определяли валовое содержание Pb, а не растворимую форму. Но, тем не менее, после проведенной рекультивации хвостохранилища концентрации свинца в поверхностных водах снизились. Воды верховий р. Ардон обогащены цинком. Во всех створах они превышали кларковые значения в 1,5-4,5 раза. Единственным исключением является р. Ардон на 43-м километре её течения. В ручье из штольни концентрации цинка составили 435,1 мкг/дм3, а в питьевой воде пос. Садон 363,2 мкг/дм3. По данным работы [Гурбанов и др., 2020] концентрации цинка в воде «защитного» озера и дренажной воде колебались в пределах 1500 мкг/дм3, а в водотоках выше ССЦК хорошо согласуются с нашими данными. Мы приводим сравнительную таблицу по уровню загрязнения поверхностных вод бассейна р. Ардон до и после проведения рекультивации хвостохранилища. Данные до рекультивации приведены по литературным источникам [Гурбанов и др., 2012; 2020] без учета вод дренажного озера и пульпопровода поскольку к 2022 году его уже не было. Таблица 2 / Table 2 Содержание микроэлементов мкг/дм3 в поверхностных водах бассейна реки Ардон в районе расположения ССЦК / The content of trace elements µg/dm3 in the surface waters of the Ardon River basin in the area of the Sadonsky Lead-Zinc Combine <table> <colgroup> <col class="Row-Column-73" /> <col class="Row-Column-73" /> <col class="Row-Column-73" /> <col class="Row-Column-73" /> <col class="Row-Column-73" /> <col class="Row-Column-73" /> </colgroup> <tbody> <tr> <td> ПТЭ/PTE </td> <td> 2012-2015* </td> <td> 2022-2024 </td> <td> ПТЭ/PTE </td> <td> 2012-2015* </td> <td> 2022-2024 </td> </tr> <tr> <td> Al </td> <td> 2336-2592 </td> <td> 12,6-84,8 </td> <td> Mn </td> <td> 2,1-8,7 </td> <td> 6,0-9,0 </td> </tr> <tr> <td> As </td> <td> 1,3-52,7 </td> <td> 0,9-5,6 </td> <td> Mo </td> <td> 247-473 </td> <td> 2,1-8,5 </td> </tr> <tr> <td> Cd </td> <td> 0,08-0,12 </td> <td> 0,02-0,03 </td> <td> Ni </td> <td> 1,9-6,1 </td> <td> 0,1-0,9 </td> </tr> <tr> <td> Cr </td> <td> 0,8-6,1 </td> <td> 0,2-0,5 </td> <td> Pb </td> <td> 1,2-13,5 </td> <td> 0,6-1,2 </td> </tr> <tr> <td> Cu </td> <td> 2,6-10,5 </td> <td> 1,1-2,1 </td> <td> Sr </td> <td> 31,1-275,0 </td> <td> 41,2-267,9 </td> </tr> <tr> <td> Li+ </td> <td> 4284-5602 </td> <td> 0,5-66,7 </td> <td> Zn </td> <td> 4,1-32,8 </td> <td> 30,0-69,4 </td> </tr> </tbody> </table> Примечание: * – Гурбанов и др., 2012; 2020. / Note: * – Gurbanov et al., 2012; 2020. Выводы Впервые проведено изучение уровня природного загрязнения в районе верховий бассейна р. Ардон, связанного с наличием природных геохимических аномалий и влиянием современного вулканизма и проведена оценка эффективности рекультивации Унальского хвостохранилища. В результате проведенных исследований выявлено: – в поверхностных водах бассейна р. Ардон ниже хвостохранилища после рекультивации снизились концентрации хрома, молибдена, алюминия, мышьяка, лития, никеля и свинца; – в настоящее время природное загрязнение поверхностных вод алюминием, мышьяком, стронцием и литием сопоставимо с антропогенным, связанным с наличием ранее разрабатывавшегося свинцово-цинкового месторождения. Обогащение поверхностных вод бассейна р. Ардон алюминием и литием связано в основном с вулканической деятельностью, и в меньшей степени с влиянием хвостохранилища; – не выявлено превышения ПДК для питьевой воды в исследуемых водотоках. Единственным исключением является питьевая вода пос. Садон, в которой ПДК по кадмию превышена в 4 раза, по литию в 2 раза. Кроме того, питьевая вода этого поселка имеет повышенные концентрации цинка, мышьяка и молибдена. Для данного поселка настоятельно рекомендуется изменить источник водоснабжения.

Белюченко И.С. Методы рекультивации нарушенных земель. // Экологический Вестник Северного Кавказа. – 2019. – Т. 15. № 1. – С. 4–13.

Валиев Н.Г., Голик В.И., Лебзин М.С. Инертность влияния стоков Тырныаузского вольфрамо-молибденового комбината на гидросистемы Северного Кавказа. // Горный информационно-аналитический бюллетень (научно-технический журнал). – 2025. – № 1-1. – С. 5–16. DOI: 10.25018/0236_1493_2025_11_0_5.

Голубев Ф.В., Ермаков В.В. Геохимическая экология растений в условиях полиметаллических биогеохимических провинций в бассейне реки Ардон (Северная Осетия). // Труды XII Международной биогеохимической школы «Фундаментальные основы биогеохимических технологий и перспективы их применения в охране природы, сельском хозяйстве и медицине», посвященной 175-летию со дня рождения В.В. Докучаева. Тула: Тульский государственный педагогический университет им. Л.Н. Толстого, 2021. – С. 429–433.

Гурбанов А.Г., Лексин А.Б., Газеев В.М. и др. Экологическое состояние вод реки Ардон и оценка последствий их загрязняющего воздействия на воды реки Терек – объекта рыбохозяйственного значения I категории. // Вестник Владикавказского научного центра. – 2020. – Т. 20. № 1. – С. 50–61. DOI: 10.23671/VNC.2020.1.56948.

Гурбанов А.Г., Лолаев А.Б., Лексин А.Б. и др. Основные источники загрязнения вод р. Ардон, его степень и масштабы проявления, оцененные по результатам геохимического изучения проб воды из контрольных пунктов (РСО-А). // Вестник Владикавказского научного центра. – 2018. – Т. 18. № 3. – С. 40–50.

Гурбанов А.Г., Шаззо Ю.К., Лексин А.Б. и др. Промышленные отходы Мизурской горно-обогатительной фабрики Садонского свинцово-цинкового комбината (геохимические особенности, оценка их воздействия на экологическую обстановку прилегающих территорий (почвы и воду р. Ардон) Республика Северная Осетия-Алания). // Вестник Владикавказского научного центра. – 2012. – Т. 12. № 4. – С. 27–40.

Дзодзикова М.Э. Ретроспективный анализ химического состояния вод в руслах рек Ардон и Фиагдон в Северной Осетии. // Материалы II Международной научной конференции «Развитие регионов в ХХI веке». / Под общ. редакцией А.У. Огоева. – Владикавказ: СОГУ им. К.Л. Хетагурова, 2017. – С. 354–356.

Жинжакова Л.З., Чередник Е.А. Многолетние наблюдения за содержанием микропримесей в водах ледниковой реки Ардон за период 2005-2018гг. // Modern Science. – 2019. – № 4-2. – С. 24–29.

Зверева В.П., Фролов К.Р., Лысенко А.И. Влияние техногенных вод на реку Рудную Дальневосточного региона. // Известия Томского политехнического университета. Инжиниринг георесурсов. – 2022. – Т. 333. № 10. – С. 49–58. DOI: 10.18799/24131830/2022/10/3715.

10.

Реутова Т.В., Дреева Ф.Р., Реутова Н.В., Хутуев А.М. Содержание фторидов в речных водах Западной части бассейна реки Терек. // Коллективная монография по материалам X Всероссийской научно-технической конференции «Современные проблемы геологии, геофизики и геоэкологии Северного Кавказа». Грозный: Формат, 2020. – С. 506–512.

11.

Реутова Н.В., Реутова Т.В., Дреева Ф.Р. Сравнительная характеристика содержания алюминия и мышьяка в поверхностных водах Эльбрусского и Казбекского вулканических центров. // Геология и геофизика Юга России. – 2024. – Т. 14. № 2. – С. 231–243. DOI: 10.46698/VNC.2024.80.62.018.

12.

Савенко А.В., Савенко В.С. Иммобилизация алюминия на карбонатном геохимическом барьере. // Наукоемкие технологии. – 2018 – Т. 19. № 1. – С. 44–47.

13.

Сариев А Х., Чербакова Н.Н., Терентьева Н.Ю. Оценка возможности биологической рекультивации хвостохранилищ на Енисейском Севере. // Экология и промышленность России. – 2021. – Т. 25. № 5. – С. 39–45. DOI: 10.18412/1816-0395-2021-5-39-45.

14.

Чигоева Д.Н., Каманина И.З., Каплина С.П. Содержание тяжелых металлов в водотоках в районе Унальского хвостохранилища и реки Ардон. // Юг России: экология, развитие. – 2018. – Т. 13. № 2. – С. 113–122. DOI: 10.18470/1992-1098-2018-2-113-122.

15.

Chowdhury S.R., Yanful E.K., Pratt A.R. Recycling of nickel smelter slag for arsenic remediation – an experimental study. // Environmental Science and Pollution Research. – 2014. – Vol. 21. – pp. 10096–10107.

16.

Kacmaz H. Assessment of heavy metal contamination in natural waters of Dereli, Giresun: an area containing mineral deposits in northeastern Turkey. // Environmental Monitoring and Assessment. – 2020. – Vol. 192. No. 2. – pp. 1–12. DOI: 10.1007/s10661-019-8057-0.

17.

Mohd S., Fazil Q., Salman A. et al. A Comprehensive review on arsenic contamination in groundwater: sources, detection, mitigation strategies and cost analysis. // Environmental Research. – 2025. – Vol. 265. Art. No. 120457. DOI: 10.1016/j.envres.2024.120457.

18.

Sasireka R., Vinoth R., Abhishek Sh., Sugumari V., Madheswaran M. Arsenic and environment: a systematic review on arsenic sources, uptake mechanism in plants, health hazards and remediation strategies. // Topics in Catalysis. – 2024. – Vol. 67. – pp. 1–17. DOI: 10.1007/s11244-023-01901-9.

19.

Simion A.F., Drebenstedt C., Lazar M. The Influence of tailings storage facilities in the eastern part of Jiu valley on the water quality. // Mining Science and Technology (Russia). – 2019. – Vol. 4. No. 4. – pp. 292–301. DOI: 10.17073/2500-0632-2019-4-292-301.

20.

Zhang L., Liu W., Liu S. et al. Revegetation of a barren rare earth mine using native plant species in reciprocal plantation: effect of phytoremediation on soil microbiological communities. // Environmental Science and Pollution Research. – 2020. – Vol. 27. – pp. 2107–2119. DOI: 10.1007/s11356-019-06645-2.